Жесткова (Куликова) Анастасия Ивановна

Награды Медаль «За боевые заслуги» Медаль «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941 - 1945 гг.» Родилась я в 1922 г. в Среднеахтубинском р-не, Сталинградской обл. Семья была большая: три брата и шесть сестер. Отец умер в тридцать втором году, мне как раз десять лет было. Двое моих братьев к тому времени были женаты, одна сестра замужем, а мы, шестеро, остались при матери. Ну, вот так и жили... А потом началась война. В 1942 году мобилизовалась. Нас специально учили стрелять, у нас были учебные стрельбы. Как только нас в Сталинград привезли и выдали винтовки, сразу стали обучать. Мы с этими винтовками и ползали и в мишень стреляли, наша подготовка была такой же, как и у мужчин. С фронта тогда приходили любые машины, которые можно было загрузить боеприпасами. Можно, конечно, было бы в таких случаях и подводы использовать, но они медленно движутся, да и много на них не погрузишь. Поэтому только машины использовали. Когда мы стояли в Латвии, там склад оборудовали в лесу и к нему провели узкоколейку. Мы неподалеку себе вырыли землянки, чтобы на разгрузку далеко не ходить, в них и жили. Это осень как раз была, хоть и тепло еще было. Нам и раньше приходилось в лесу жить, поначалу было страшно, а потом привыкли и ничего не боялись. Рядом со складом расчистили себе место для разгрузки. Машины могли в одном месте заходить на склад и, не мешая никому, после погрузки, выезжать из склада уже в другом месте. Вот там немецкие самолеты налетали почти каждый день и, как правило, ближе к вечеру. Как только обнаруживали самолет, нам сразу объявляли тревогу. Дежурный по станции бежал вдоль вагонов и кричал: «Быстро выходите из вагонов и убегайте подальше!» Мы из вагона выскочим и вслушиваемся, откуда же он летит, чтобы знать, в какую сторону нам бежать и не попасть под его бомбы. За все три года, что мне пришлось повоевать, ни разу по станциям, где мы были, не попали бомбы. Он, вроде бы, бросает точно, но бомба улетает куда-нибудь подальше. Видно, ему плохо цель ночью видно было или плохо рассчитывал, когда бросал. Идешь разгружать, а винтовку все равно за собой тащишь. Приходим к вагону, ставим винтовки в пирамидку рядом, а сами разгружаем. Разгрузили, опять ремень на плечо и пошли. Однажды мы ехали на поезде и остановились на одной из станций. Во время налета авиации все убежали из вагона, а я одна осталась, потому что была в тот день дежурной по вагону. Села на ступеньках вагона и сижу, дрожу. За станцией были две скирды соломы или сена, длинные такие. Вот в эти скирды немец бомбу и шуганул - там так сильно это сено горело, такое пламя было, ух! Однажды мы где-то стояли, не помню уже где, и немец прилетел не ночью, как обычно, а утром. В тот день стоял такой густой туман. Мы пришли в продовольственный склад разгружать чего-то, вагон рядом стоял, и тут внезапно прилетел немецкий самолет. Никакой тревоги нам объявить не успели, сам самолет в тумане не было видно, только гул раздавался, по которому можно было определить, что летел он не так высоко. Но он отбомбился где-то в стороне, мы его, видимо, не заинтересовали. О победе узнали когда стояли у Кенигсберга. Мы, разумеется, обрадовались, стали обниматься. А как только все узнали о том, что победили Гитлера, сразу стали такой салют давать изо всего оружия. У меня есть медаль «За боевые заслуги», есть медаль «За оборону Сталинграда» и медаль «За победу над Германией». А вот за Кенигсберг нам медаль, почему-то, никому не дали. И то мои медали у меня, к сожалению, не сохранились. У сестры внук младший, пять лет ему было, вытащил, пока меня не было, все мои медали и затерял куда-то. Может отобрали их у него, а может на что-то сменял, ведь есть тогда нечего было, все ходили полуголодные.