Топорова (Лагода) Екатерина Николаевна

Топорова (Лагода) Екатерина Николаевна Родилась 09 ноября 1921 года в селе Сулиновка Миллеровского района Ростовской области. До Великой Октябрьской социалистической революции эта территория входила в Донецкий округ Области Войска Донского, многие в этих краях с детства приучались к службе по защите Матушки России. Моя мать была из старинного казачьего рода, поэтому казачью службу знала. Когда началась Великая Отечественная война многие казаки добровольно или по призыву пошли служить в Красную Армию. В услужение немцам из Донецкого округа Области Войска Донского пошли немногие. После Харьковской катастрофы 1942 года часть населения ушла с отступающими войсками Красной Армии. Часть населения по разным причинам осталась и активно включилась в борьбу с окупантами. Лесов в тех краях почти нет, местность открытая, балки и овраги неглубокие, укрываться очень сложно. В воздухе буквально свирепствовала авиация фашистов. Фашистские пилоты гонялись даже за отдельными людьми. Поэтому местные патриоты избрали, на мой взгляд, единственно верную тактику: собирались в небольшие конные отряды, устраивали засада на дорогах, атаковали фашистов, наносили им ущерб, захватывали оружие, боеприпасы, продовольствие и под ударами немецкой авиации бросались врассыпную. Потери были большие, степи были буквально усеяны погибшими, но люди продолжали борьбу. Через какое-то время люди собирались в новый отряд и снова нападали на фашистов. В этих отрядах люди хорошо знали друг друга, списков никаких никто не составлял, как правило, эти отряды не имели никаких названий, потому что эти отряды быстро собирались и быстро распадались. Как правило, постоянного места дислокации у них не было. Об этих людях хочется сказать словами песни: «А почестей мы не просили, Особых наград за дела: Нам общая слава России Солдатской наградой была». Моя мать принимала активное участие в боях в составе таких отрядов. На ее счету несколько уничтоженных фашистов, сколько считать было некогда. Налетали, стреляли, убивали, захватывали оружие и боеприпасы и уходили. Бои были очень жестокие. В одном из боев мать получила тяжелую контузию, долго лечилась. В этих боях погибли многие ее друзья и знакомые. До самой смерти ей снился сон, что она едет по степи к новому месту сбора, а вокруг лежат ее погибшие друзья и знакомые. Они протягивают к ней руки и просят остановиться, поговорить с ними, говорят, что они ее любят, скучают за ней. Мать просыпалась и плакала. Она не могла спокойно слушать разговоры о войне. Чтобы не травмировать мать, в нашей семье было непринято вести разговоры о войне. Так получилось, что после Харьковской катастрофы 1942 года, отцу пришлось отступать через этот район к Сталинграду, а затем несколько южнее в 1943 года наступать в сторону Ростова-на-Дону, а затем на Миус-фронт. Как-то он нам говорил, что более жутких картин больше за всю войну не видел. Об этом же я недавно прочитал в мемуарах одного немецкого врача, который воевал в тех краях. После освобождения территории от фашистов мать, пройдя курс лечения, добровольно вступила в ряды Красной Армии, прошла определенную подготовку и была направлена для прохождения службы в 8 гвардейскую роту связи при 1 гвардейской штурмовой авиационной дивизии в рядах которой воевала до конца войны (дивизия закончила войну как 1 гвардейская штурмовая авиационная Сталинградская ордена Ленина дважды Краснознаменная орденов Суворова и Кутузова дивизия). Награждена медалями. Как ветеран Великой Отечественной войны награждена орденом Отечественной Войны 2 степени. На фронте познакомилась со своим будущим мужем. Вместе прожили долгую жизнь, вырастили и воспитали двух сыновей и дочь. К великому сожалению письма родителям с фронта не сохранились, а больше писать было некому. Умерла в Москве, похоронена на Николо-Архангельском кладбище.