Пличе Вэлта Освальдовна

г.Омск

Старший сержант медицинской службы Пличе Вэлта Освальдовна (11.12.1920г. 03.03.2009г.) О Вэлте можно рассказывать бесконечно. Вся ее жизнь подвиг. Как она хрупкая нежная девушка ростом в полтора метра носила на себе раненных и откуда она находила в себе силы не только ухаживать за раненными, но и подбадривать их? Все, полученные ею фронтовые деньги, она отдала знакомому, мечтающему о машине. А после войны она всю жизнь на свои средства покупала книги для детских домов и школ. Лучше о ней можно узнать из ее интервью. В первые же месяцы войны меня направили в санпоезд Я, молоденькая горожанка, прежде не ходила в непроглядную метель в открытом поле, не слышала ее стона в лесу, прежде не жила на болоте и не пила коричневую, как крепко заваренный чай, болотную воду. Не представляла: что за ночь так может занести палатки снегом, что их нужно будет откапывать и очищать ведущие к ним глубокие снежные траншеи. Впервые я узнала человеческие страдания. Доставались мне тяжелые челюстные раненые, с ужасным запахом. Притерпелась, делала все, что положено, и сверх того обязанности комсорга. Когда санпоезд разбомбили, работала в полевом госпитале. Сюда доставляли нам раненых санитарными самолетами. В одну минуту палатка наполнялась криком, матом, мольбой: помоги, спаси или... пристрели. Каждый ждал моего участия, моей помощи и никто не думал, что творится у меня на душе. Однажды принимаю раненых, "сортирую, обрабатываю" их. Подняла голову, чтобы вытереть пот, вижу: в проеме палатки человек в кожанке (возможно, летчик), на корточках, на щеках слезы. "Что с вами?" спрашиваю. "Да ничего, отвечает незнакомец. Мне тебя жалко, как ты можешь выдержать такое? И не плачешь..." "Наверное, после войны выплачусь в кино, в театре, когда увижу такое... представленье." Сейчас не до того..." Потом я пришла к выводу: ни одно художественное произведение не может отразить всю глубину того, что мы видели, чувствовали на войне. Был в лесу знаменитый госпиталь: куда ни глянь землянки-палатки. Туда я отвозила и сдавала раненых. Вижу, один парень, почти мальчик, кончается. Побежала за врачом, взял он из солдатского кармана документ, почитал: ампутация не произведена в связи с артобстрелом, посмотрел на живот (а по нему пошли уже черные пятна) и ушел... А на меня смотрели с непередаваемым выражением глаза парня. Попробуй заплачь, угаснет его последняя надежда... От нас ждали не только милосердия, по нашим лицам, глазам отчаянно старались определить свою участь... Надо было держать себя в руках... через немогу До сих пор слышу: "Сестра, сестра..." Нагнулась к раненому. А он: "Не сестра ты, сестричка..." "Чего тебе хочется? Пить?" Подумал и по-детски: "Пастилы хочется..." У меня в кармане был пакетик летчик санитарного самолета что-то сунул... оказалась... пастила. Сама не поверила. И когда я ее поднесла ко рту раненого, он смотрел на меня, как на волшебницу, и улыбнулся... Так крошки пастилы и остались на его помертвевших губах... Одним воином меньше для Родины, одним горем больше для матери. Душа и разум безмолвно кричали: "По какому такому праву фашистские гады убивают наших парней, нашу любовь?! Как яблоки падают, когда яблоню трясут, так падают мертвыми, полные сил, здоровья, красоты мои сверстники, унося с собой талант художника, ученого, писателя, рабочего, хлебороба... Победе я отдала 1032 дня своей жизни, своего изнурительного, тяжелейшего труда физического и духовного. С верой в Победу доучивалась. Когда появилась первый раз в аудитории все встали. А была я всего-навсего старшим сержантом медицинской службы и на гимнастерке одна награда знак "Отличник медицинской службы". Моему поколению была присуща верность. Верность Родине, своему долгу, своим погибшим друзьям