Сечин Фома Маркович

Последние дни своей боевой службы, проходил предположительно в 669 СП 212 СД 40 Армии. Предположение это основано на том, что со слов его жены Сечиной (Рагозиной) Евдокии Дмитриевны, в конце июня 1942 года, от него пришло письмо. В котором он написал ей, что в данный момент, после удачной разведки, в которой их разведгруппа добыла важные сведения, он находится на отдыхе в г. Тим Курской обл. А из доступных документов о том времени, в момент написания того письма, именно штаб 669 СП располагался в г. Тим. И ещё написал он в письме том, что им дали краткосрочный отдых. И поэтому он приглашал её приехать к нему в гости в г.Тим. В том же письме был вложен пропуск, в прифронтовую зону. Его жена стала собираться в поездку, благо Тим от её села находился в 80 км севернее. Но для такой поездки, необходима была справка из сельского совета. И на другой день она пришла в сельский совет с. Волково. Но, на её на просьбу выдать ей справку для поездки к мужу в Тим, председатель сельского совета, удивлённо взглянув на неё, резко сказал: «Дуняшка, сиди дома! Немцы перешли в наступление! И там, куда ты собираешься ехать, уже сутки идут бои.» Однажды во время немецкой оккупации, в один из вечеров поздней осени того же года, жене Фомы принесли и отдали письмо, которое, передавали из рук в руки, из села в село, разные люди. Это письмо было написано женщиной из х. Гнилинские Дворы, что расположен недалеко от г.Тим. В письме было сообщено, что после отхода с боями наших войск из хутора, ночью в её дом, который расположен на самой окраине хутора, приполз сильно израненный боец. Он истекал кровью. Она, как смогла, перевязала его лоскутами от холста. Но от ран, той же ночью, боец скончался в её доме. Но перед смертью, он успел попросить её, написать письмо его жене, по адресу, который был записан в его смертном медальончике. Из записки того медальончика она и узнала, что это Сечин Фома Маркович. Погибших наших солдат было немного, но хоронить их было некому. И только через несколько дней, Фому похоронили женщины из с. Мантурово. Которых немцы пригнали для похорон погибших бойцов РККА. Похоронен был Сечин Фома в братской могиле, точнее в воронке от взрыва снаряда. Потом, жена Фомы, Евдокия, получила ещё одно письмо, но уже от его товарища, с которым он вместе воевал. В нём было написано, что во время сильных боёв в Гнилинских Дворах, между Тимом и Щиграми, Фома был тяжело ранен в бедро. И когда мы стали отступать под натиском немцев в сторону Тима, то Фома, из-за раны, самостоятельно передвигаться уже не мог. И поэтому он остался с пулемётом прикрывать наш отход. Шансов остаться в живых у него не было. Так как отступая, мы слышали, как немцы очень сильно обстреливали наши оставленные позиции из артиллерии и миномётов. Письмо это было прислано из села под Старым Осколом. Бабушка написала тому бойцу письмо по обратному адресу. Получила ответ, что данный боец был сильно ранен и умер. Уже с появлением в интернете документов и карт той войны, было установлено, что оборону в июне 1942 года, в районе западнее и северо западнее г. Тим, занимала 40 Армия. И западнее г. Тим, оборону держала 212 СД. А 28 июня, когда немецкие войска начали наступление,(операция Blau), на правый фланг 212 СД наступала 16 Моторизованная дивизия, на левый фланг войска 2-й Венгерской армии. На основе Донесения 00487 от 15 ноября 1942 г. старшего помощника начальника оперативного отдела штаба 40 Арми подполковника Шустицкого, и писем от очевидцев, складывается ситуация, что именно 29.06.42г. последний оборонительный бой в Гнилинских Дворах вел 587 СП 212 СД, и который под натиском противника, отошёл к Тиму с запада. А 669 СП, соприкасаясь своим левым флангом с 587 СП, сдерживал натиск врага с северного направления. И именно вечером 29.06.42г. мл. сержант Сечин Фома, остался прикрывать отход своих товарищей. И той же ночью, он весь израненный, приполз в крайний дом х. Гнилинские Дворы. А вот умер от ран, Фома либо 29.06.42г., либо той же ночью, но 30.06.42г. о этом можно только догадываться.