Федотов Николай Парфенович

Осенью сорок первого был призван в Красную Армию. В боях, помкомвзвода автоматчиков сержант Федотов Николай защищал Москву. В апреле сорок второго Федотов Николай был ранен в ногу от вражеской гранаты под городом Юхнов, с ранением попал в один из Наро-Фоминских госпиталей. После излечения Федотов Николай работал на станции Синарская. Оттуда в очередной раз попросился добровольцем на фронт в самом начале формирования Уральского танкового корпуса. В составе роты ПТР Свердловской танковой бригады он участвовал в боях под Орлом и Брянском. Это было в конце июля 1943 года. В первые недели продвижение было медленным, и бои в районах Борилово, Злыни, станции Шахово временами напоминали Федотову Николаю жестокие сражения под Москвой осенью 1941 года. Даже ему, закаленному, опытному фронтовику, приходилось трудно, что же говорить о добровольцах, впервые попавших в огненную бурю. Наши воины к тому же оказались лицом к лицу с 55-тонными «тиграми», имевшими мощную броню и длинноствольную пушку. За четыре месяца боевой учебы на Урале и на подмосковном полигоне они приобрели отличные навыки. Но сумеют ли здесь, в огненном аду, подавить в себе естественный для молодого солдата страх перед неумолимой опасностью? Хватит ли нервов спокойно прицелиться и произвести выстрел из малоудобного бронебойного ружья по тяжелому танку, ведущему огонь начиненными смертью снарядами? С «тиграми» судьба их столкнула в конце августа на подходе к линии железной дороги Брянск Льгов. Мотострелковая рота на автомашинах находилась на марше вместе с бронебойщиками («тридцатьчетверки» ушли вперед километров на восемь), когда из-за холма южнее дороги внезапно появились два «тигра», сопровождаемые автоматчиками. Двигаясь уступом и открыв пушечный огонь по колонне, «тигры» заходили ей во фланг: один направляясь в голову колонны, другой в хвост. Спрыгнув с машин, наши стрелки бросились за своим командиром отрезать немецких автоматчиков от танков, а бронебойщики заняли позиции в кювете. Три расчета с командиром взвода впереди, три с Федотовым Николаем метрах в шестидесяти ниже по дороге. Федотов лег между расчетами новичков, присланных накануне во взвод на место выбывших по ранению и убитых солдат. Слева парень постарше сравнительно спокойно прилаживал ружье, а командир расчета справа, совсем молоденький и, должно быть, необстрелянный, побелел лицом, вскочил, тараща испуганные глаза на Федотова и боясь глядеть на приближающийся танк. «Бери автомат!.. приказал ему Федотов Ползи к стрелкам! Я тебя заменю!» и, сунув свой автомат пареньку, лег вместо него за бронебойным ружьем, которое зарядил второй номер расчета. А «тигр» уже находился метрах в девяноста от его позиции. Был бы глубокий окоп, можно было надеяться уберечься от снарядных осколков, а тут... Видимо, опытные танкисты действовали в танке. Они не подставляли борт, двигались на позицию бронебойщиков прямо. А пули лобовую броню не пробивали. «Под башню бей!.. В гусеницу бей!..» кричал Федотов и себе и расчетам, не видя, что на том месте, где лежал третий расчет, уже зияет огромная воронка от только, что разорвавшегося снаряда. Он прикипел глазами к щели под башней, между ее нижней кромкой и корпусом, прицелился, но в миг выстрела танк качнулся на кочке, и пуля, угодив в башенный лист, отскочила. Грозно ревя мотором, «тигр» приближался к дорожной насыпи. Еще минута и он искромсает гусеницами кювет, стальной тушей вдавит в землю бронебойщиков. Но эта минута оказалась последней для «тигра». Чья пуля Федотова или соседа угодила в щель под башню и заклинила ее, а чья, порвав гусеничную ленту, остановила танк, этого никто сказать не мог, да важно ли кто... Федотов увидел, как через люки застывшей вдруг машины стали выскакивать танкисты с автоматами, и тут же ощутил полоснувший по телу огонь... Второе тяжелое ранение вывело Федотова Николая Парфёновича из воинского строя навсегда.