Никитин Владимир Васильевич

командир отделения-сержант, последнее звание- лейтенант

Курганская обл. Звериноголовский р-н д. Боровое

Январь 1943 г.

Ленинградский фронт 67 армия в/ч 32550

ЧЕЛОВЕК ТРУДНОЙ СУДЬБЫ. Я, Никитин Владимир Васильевич, имею полное право назвать себя таковым. Почему? Все мои дальнейшие рассуждения будут подтверждением этой мысли. Я родился в 1925 году в селе Боровое Курганской области в крестьянской семье. Наш домик стоял на берегу реки Тобол. Нас было 11 человек, из них семеро детей. Мы имели две десятины земли, свой скот (две лошади, две коровы, несколько овец, кур), сельскохозяйственный инвентарь. Этим мы и кормились, плюс рыбка из Тобола. В марте 1930 года на нас обрушилась страшная беда. У нас отобрали дом, скот, все имущество, землю и отправили в ссылку. За отказ идти в колхоз моему отцу прилепили звание «кулак второй категории» - и всю семью в ссылку. Когда выехали на главную дорогу, то удивились бесконечной веренице крестьянских повозок. Это тоже были ссыльные крестьяне из других деревень Звериноголовского района Курганской области. Где поездом, где пешим путем добрались мы наконец до городишка Пелым . В таежную пелымскую глухомань были согнаны лучшие люди России крестьяне-богатыри, кормильцы страны. Сосновые бревна на постройку домов таскали на себе. Кажется, сама земля, как когда-то сказочному Антею, давала им силу. Строился поселок, налаживалась жизнь. Но страшная беда уже стояла за его плечами. Это - голод. Теперь уже всем известно, что голод в начале 30-х годов в стране спровоцировал сам «усатый вождь». Лучших работников села он выслал в холодные края, остальных загнал в нелюбимые колхозы. Ссыльные крестьяне корчевали тайгу для полей, в то время как их бывшие пашни зарастали травой. Вновь созданные колхозы не смогли вырастить и убрать урожай. Не засуха, не холод преступная деятельность правительства погубила миллионы людей страны. Среди ссыльных крестьян потери были ужасны. Лишенные поддержки государства, они в северной тайге Урала и Сибири, в казахстанской полупустыне не выдержали две голодные зимы и почти все погибли. 15 миллионов ссыльных крестьян погибло в начале 30-х годов в стране. Об этом сообщил нам писатель Солженицын в своей книге «Архипелаг Гулаг» в главе «Мужичья чума», за что и был изгнан из страны. Большая часть погибших ссыльных крестьян дети (крестьянские семьи тех лет многодетны). Это было массовое убийство детей. В 2004 году в Беслане погибло 186 детей все человечество содрогнулось в ужасе. А здесь миллионы детей! И кто об этом знает? Кто вспоминает весь этот ужас? В печати, на телеканалах молчание. Как будто и не было ничего. Каждый год страна отмечает День памяти репрессированных. На Поклонной горе к Памятному камню возлагают цветы в память о 4-х миллионах погибших. А кто вспоминает о миллионах крестьянский детей, погибших в ссылке от голода? Ответа нет. Одиннадцать лет продолжалась наша ссылка в североуральской тайге. В январе 1943 года семнадцатилетним юношей я был призван в армию и после четырехмесячного обучения на полевого связиста отправлен на фронт. Разматывая и сматывая кабельный провод, за два года прошагал от Ленинграда до реки Эльба в Германии. Две зимы спал где придется, чаще всего на снегу. В кирзовых сапогах, в солдатской шинели. Можно представить себе, что это был за сон. Кроме того, в любую минуту можно было получить осколок снаряда, мины или пулю. Из 32 человек нашего взвода в живых и не покалеченных осталось только двое. Мне повезло. Я был лишь контужен от взрыва бомбы в эстонском городе Тарту. После войны наш батальон еще один год находился в Германии, а затем был переброшен на Украину, в Днепропетровск. Еще 4 года службы! А всего семь лет 4 месяца. Наконец в марте 1950 года демобилизация! Я закончил 10 классов, поступил в университет, по окончании его получил направление на работу в Казахстан. Больше 20 лет жил в Чимкентской области, работал учителем в школе, а когда развалился Советский Союз, бросил там почти все нажитое и переехал в Белгородскую область, город Старый Оскол. В 2005 году вышла в свет моя книга «По грязи с мечтой о звездах». В ней вся моя жизнь как на ладони. И не только моя, но и тех, кто окружал меня, та обстановка, в которой жили люди прошлой эпохи.