Гришин Алексей Андреевич

Алексей Андреевич Гришин работать начал в 17 лет в Москве на заводе им. Владимира Ильича. Летом 1941 года вместе с заводом был эвакуирован в Барнаул. В октябре исполнилось 18 лет, пошел в военкомат и был зачислен в Лепельское минометное училище, эвакуированное из Белоруссии. Всю войну Алексей Андреевич Гришин был на фронте в передовых частях, кавалер нескольких боевых наград. После войны учился, работал в Комитете по госрезервам СССР, долгое время проработал главным механиком в Москве, в Институте материальных ресурсов, ветеран труда, имел трудовые награды. Жил со своей семьей (жена и дочь) в Москве на улице Дубининской, дом 6. Умер Алексей Андреевич Гришин, не дожив год до пенсии, похоронен на московском кладбище. Рассказ Алексея Андреевича о том, как воевали, записал его племянник Игорь Александрович Гришин: ТАК ВОЕВАЛИ (Из воспоминаний СОЛДАТА Великой Отечественной войны, москвича Алексея Андреевича Гришина, кавалера ордена Красной Звезды): ...В 1942-ом году под Сталинградом нужно было сто немцев убить, чтобы сто первый в плен сдался. А смерти кругом было столько, что молодые солдаты из пополнения плакали и звали маму. Есть, кстати, у нас, русских мужиков, такая пакостная черта с младых соплей по поводу и без повода щеголять: «твою мать!» А как конец приходит, так «Ой, мама!» Сам-то уже почти год был на фронте, привык, хотя по возрасту был такой же, был в передовых частях. Служил в разведке артиллерийско-минометного полка. Насмотреться довелось всякого. В бинокль видел, как немцы облили горючим и подожгли нашего пленного танкиста В другой раз Нет, неохотно, как и большинство фронтовиков, рассказывал Алексей. На вопросы дочери коротко отвечал: «Мстили» Ну, а в 44-м мы уже были ученые. На крови и поте Наступали в Карпатах. Шли пешком впереди с четырьмя минометами и двойным комплектом боеприпасов. Двойным потому что накануне разжились немецкими минами от 80-мм миномета. Удобно немецкие мины к нашему 81-мм миномету подходят, а наши к ним нет. Заряд у немецких мин сильнее, так что, несмотря на прорыв газов, баллистика почти одинаковая, и пристрелку менять не надо. К вечеру валились с ног. Но, никаких послаблений: рытье окопов, установка минометов, холодная пристрелка, таблица стрельб, маскировка, боевое охранение Сколько потерь было из-за элементарного несоблюдения боевого устава!... Самому спать черед пришел заполночь. Предупредил: в случае чего будить! Вроде, только уснул будят: Товарищ лейтенант! Передвижение, а кто не поймем, вроде, немцы. Глянул в стереотрубу. Идут походным, а кто действительно, не поймешь. Темновато еще, туман. Своих впереди разведки быть не должно, но всякое бывает Как раз светало. И стали видны котелки на боку. Да у нас они на второй день куда-то пропадали! обходились мисками при полковой кухне. А у этих все при себе, «обед по расписанию» Но, на всякий случай, чуть с недолетом, немецкими минами из всех четырех стволов: Огонь! Расстояние не очень большое, траектория высокая, мина летит чуть не сорок секунд. Ждем Пошли разрывы. Дым у немецких мин белый, у наших черный. Немцы это тоже знают. Ага, вскакивают, машут руками, свои, мол. Вот теперь прицел на место. ОГОНЬ! Почти с третьего залпа накрыли. Беглый огонь! Это вам за Москву! За Сталинград! За Днепр! Потом была Польша, Германия. В Германии приспособился в разведку ездить на мотоцикле. Дороги хорошие, раздобыть мотоцикл не проблема. Немецкий язык немного понимал. Однажды хорошо разведал, надо возвращаться, а на дороге немецкие мотоциклисты катят в нашу сторону Пристроился. Роба почти одинаковая, комбинезон тоже в масле. Несколько их КПП проехал за компанию. Потом «зачихал» декомпрессором, приотстал, в сторону, и газу! Вот так воевали Вернулся с орденом Красной Звезды