Зляминт Борис Иосифович

Вот отрывки из его воспоминаний: « август 1942 года я принимаю первое крещение огнем под Сталинградом. На память пришли Лермонтовские строки «смешались в кучу кони, люди» из «Бородино». А здесь под Сталинградом смешались в кучу люди, танки». « за месяц боев от нашей пулеметной роты осталось два годных пулемета». «мы знали, что фашист силен, когда у него много техники, а отбери у него технику и этот ярый фашист будет походить на мокрую курицу». « в конце августа или начале сентября наш полк отвели в тыл на формирование. К началу ноября получили новое пополнение и новые пулеметы. 7 ноября было общее полковое построение, комполка поздравил нас с праздником и сказал, что 10 ноября выступаем. И так опять фронт. В декабре фашист стал другим, не таким, каким был летом. В январе 1943 года совсем раскис, хотя и огрызался». «28 января, я совершил ошибку. Мы брали траншею противника. Пожалел я гранату, хотя и держал уже её в руках. Зато фашист не пожалел, бросил в сторону нашей траншеи, и она взорвалась прямо передо мной. У немцев были деревянные гранаты, похожие на нашу толкушку. Вот такой деревянной гранатой фашист «расчесал» мне бороду: один осколок засел в челюсти, а другой угодил выше глаза. Вот и первое ранение. Госпиталь: на два с половиной месяца чистая постель, хорошее питание и мирная жизнь. В конце апреля выписали из госпиталя и отправили в запасной полк: строевая подготовка, устав, учебные стрельбы. Даже увольнительные давали. Тогда мы шли на Волгу любоваться или бродили по Камышину. В конце мая попал в распоряжение капитана Макарова, получил новое обмундирование, сухой паек на три дня и 200км пешком. Вот и на месте 15 суток карантин и распределение по батареям и дивизионам. Попал в связь дивизиона при штабе дивизии. Выступили секретно под Курск. По прибытии окопались, построили блиндажи в два наката. Долго ждать наступления не пришлось. Затряслась земля, день превратился в ночь. Но это был уже не 42-ой год: техника была на равных. Пошли броня на броню. Артподготовка продолжалась 6 часов. Били наши из всех видов орудий, в том числе и «катюш». Я сидел в окопе, будто в вагоне железнодорожного поезда: такая качка была. После этого боя от полка осталась одна треть. Опять формирование. Тыл. Землянки в сосновом бору. Сюда привезли мне медали «За оборону Сталинграда» и «За отвагу». И снова фронт. На Днепре были тяжелые бои. В Бобруйске «затянули» немцев в мешок. Корпусу было присвоено звание Бобруйский. Потом Белоруссия: Минск, Гомель. Дошли до Бреста. В Бресте почтили память пограничников, погибших в 1941 году, десятью артиллерийскими залпами. Новый 1945 год встречали всем полком на Висле. Потом пошли по польской земле. Брали Варшаву и много других населенных пунктов. Помню, где-то в Польше нас бомбили немецкие фокеры, были убитые и раненые, сгорело 5 студебеккеров. Но потом мы расквитались с фашистами вдвойне: мы их накрыли миномётным огнем. В феврале мы были уже в Германии. В восточной Пруссии брали населенные пункты и какие-то два города. Тяжело пришлось под Штеттином. В нас стреляли из танков, зарытых в землю. Налаживал я связь со старшим лейтенантом, был с нами еще один связист. Нас засыпало землей. Сколько времени мы лежали под землей, я не помню. Кто, как и когда нас вытащил, не знаю. Очнулся в машине, потом опять впал в забытье. Окончательно пришел в себя в какой-то хате: лежу на полу, горит керосиновая лампа, и чувствую дикую боль в ногах. 13 марта повезли меня с другими ранеными в тыл. Госпиталь в городе Песнике в Польше. Там и победу встретил. Только через пять месяцев встал на костыли, потом учился ходить с палочкой. Мечтал о доме. Но после излечения отправили меня в Гвардейский пушечно-артиллерийский полк. Служил связистом. Натрудил ногу. Врач в санчасти назвал меня симулянтом, не поверил, что ранения дают знать о себе. Оказалось, что остался в ноге осколок. Опять госпиталь на два месяца. Потом снова в полк.Демобилизовался в 1947 году.