Реутова Наталья Борисовна

НАГРАДЫ: - Медаль "За победу над Германией" - Орден Отечественной войны 2 степени ОТРЫВОК ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ Начало 1942 года. Освобожденная от немецкого ига Калуга стала прифронтовым городом. Здания всех средних школ города и даже начальной школы 8, которая находилась на углу улиц Дзержинского и Луначарского, а также техникумов, училиш, клубов и ряда учреждений и предприятий были заняты под военные госпитали. Главный медицинский корпус нашего 1860-го СЭГ (а всего у него было 4 корпуса) расположился в клубе машиностроительного завода, что на улице Пухова. СЭГ 1860 это госпиталь, принимавший раненых и больных бойцов с передовой линии фронта. Задача его заключалась в оказании первой неотложной помощи, в том числе операций, а затем отправке для дальнейшего лечения по профилю ранения. .. В начальной школе 8 был терапевтический госпиталь, куда мы отвозили воинов с воспалением легких, желудочными и другими заболеваниями. В теперешней 14-й школе (а тогда 10-й школе) был госпиталь для больных с поражениями нервной системы. Нервы ведь не у всех выдерживали на полях сражений. Помню девушку-радистку, которая в нашем санпропускнике ходила и собирала несуществующие цветочки. Она была радисткой, держала связь со своими товарищами, заброшенными в тыл к немцам, и слушала последние слова прощания, когда они погибали, окруженные фашистами. Вот этого она и не выдержала. СЭГ 1860 был началом моей службы в военных госпиталях и вообще моей трудовой деятельности. Помню мое первое «боевое крещение» не бояться никого и ничего. Меня, 19-летнюю девчонку, заместитель начальника госпиталя по материальному обеспечению капитан Аркадий Михайлович Ладнев направил подписать заявку на белье в помещение на первом этаже. Когда я открыла в него дверь, то увидела там множество мертвых бойцов. Я стойко выдержала эту страшную неожиданность и, вернувшись, спокойно сказала ему. что он, видимо, ошибся, послав меня туда. Он сказал, что я молодец, не трусиха и работать смогу. Капитан А. М. Ладнев был пожилым, умудренным жизненным опытом, хорошим, добрым человеком. Память о нем как о первом учителе трудовой военной жизни у меня хранится до сих пор. Госпиталь наш был рязанского фор- мирования. Моими подругами стали рязанские девчата, Помню милых отважных девушек Кожетьеву Тосю, Облезову Мусю, никогда не унывавших, веселых, настоящих верных друзей. Помню хорошего парня Мишу Рыкова. Он был нестроевым и работал медицинским статистиком. Миша писал масляной краской на листах железа фамилии и имена бойцов, умерших в госпитале, и устанавливал эти таблички на их могилах. Какие это были длинные скорбные списки! Ведь в одну братскую могилу хоронили по 5060 человек. Страшно было, когда на твоих глазах гибло столько людей, и они находили последний приют на калужском Пятницком кладбище. А как было тяжело смотреть, как умирали от тяжелых ран наши ровесники 1819-летние мальчики, которые не дожили, не долюбили из-за проклятых фашистов. Но вскоре пришел приказ дощечки снять. О причинах можно только догадываться. Но как бы то ни было, а именно в результате этого приказа имена многих захороненных воинов потерялись и до сих пор остаются неизвестными... Работа в госпитале была тяжелой. Ее не чуждалось и наше начальство. На большие погрузки выходил сам начальник госпиталя полковник медицинской службы Поташинский. Для того чтобы одеть уезжающих в тыл после санобработки и операций, нужно было солдатское обмундирование пропускать через дезинфекционную камеру. Оттуда горячие пачки еще не остывшего белья мы на руках таскали в корпус. Это была непомерная тяжесть. И мы, молодые девчонки, гнулись под ней, но никто не жаловался на усталость. Книга памяти о павших в годы Великой Отечественной войны 1941 1945. Калужская область. Том 6 (Дополнительный), стр.468 469. г. Калуга, 2000.