Печенюк Василий Григорьевич

89-му отдельному саперному батальону было приказано, форсировав Северный Донец, овладеть селом Топлинка. Подход к нему был единственным - низинка, слева от которой было топкое болото, а справа - гора. Дорога эта хорошо простреливалась пулеметами, установленными на церкви, возвышавшейся на краю села. Батальонная разведка изучила возможные проходы почти до самой церкви, которую решено было взорвать в первую очередь. Для выполнения этого комбат отобрал сорок бойцов, уже не раз побывавших в трудных переделках. Попал в их число и Печенюк. Кроме обычного вооружения, взяли мины для уничтожения церкви. Подобрались к ней незамеченными, заложили мины, дождались условного часа. Взрыв был огромной силы, но старая церковь почти не пострадала. Завязав бой, группа отвлекла противника на себя и дала возможность прорваться батальону к селу и овладеть им. Дальнейший путь - на Харьков, где саперы разминировали тракторный завод... Сержанта Печенюка срочно вызвали к командиру полка. Явившись в штаб, он не мог не отметить, что начальства сегодня слишком много: не иначе что-то намечается. И предчувствие его не обмануло... Группе в составе семи человек предстояло обеспечить переправу полку через Днепр, до которого было более 200 километров. Задача осложнялась еще и тем, что значительное расстояние надо было пройти по тылам врага. К выходу группа готовилась со всей тщательностью. Были продуманы несколько вариантов, определены сроки, намечены места встречи и переправы. Пройдя линию фронта, бойцы переоделись в немецкую форму. На станции Орлик, что почти у самого Днепра, они намеревались поподробнее узнать о переправе, ее охране. По их мнению, подходящим для такого разговора был дед, сидевший на завалинке полуразрушенной хатенки. Объяснив, что они идут к переправе, попросили воды. - Для предателей - у нас воды нет, - бросил старик и отвернулся. Долго пришлось его убеждать, пока он, наконец, понял, кто перед ним. Через минуту он принес два кувшина холодного молока, рассказал, по какой дороге идти, а потом, махнув рукой, решил сам проводить разведчиков к реке. Ночью на лодке перебрались на тот берег. Утром подошли к переправе. Перегруженный катер сновал от берега к берегу, как челнок. Надо было его захватить. Знавший немецкий язык Иванушкин доложил офицеру, что ведет власовцев на прикрытие. В ответ услышал не совсем печатные слова в адрес предателей и пожелание, что теперь-то они узнают цену предательства. На середине реки сняли охрану катера, но один из гитлеровцев успел крикнуть: «Русские». Оставшихся уничтожили из автоматов. Но с берега поняли, почему сносит катер, и открыли огонь. Но спешка не дала возможности немцам вести его прицельно, и наша группа благополучно скрылась за излучиной и причалила к берегу, где были оставлены лодки стариком - проводником. Подошедший полк быстро переправили на вражескую сторону, где он захватил плацдарм, чтобы обеспечить переправу гвардейской стрелковой дивизии. Горячим был день. Саперы на лодках доставляли полку снаряды, а обратно - раненых. А потом были Пятихатка и Кривой Рог, Александрия и Знаменка, Умань. Участие в Ясско-Кишиневской и Сандомирской операциях. Выход к Висле, где при переправе от взрыва снаряда разлетелась в щепки лодка, на которой плыл старшина Печенюк, а его самого без сознания бросило на льдину. - Не окажись рядом комбата, который когда-то на Волге подхватил меня и доставил на берег... Не говорил бы я сегодня с вами. Василий Григорьевич помолчал и добавил: - Счастливый я человек...