Вадим Иванович Фадеев

5 мая исполняется ровно 74 года как на Кубани пропал без вести мой родной дядя Вадим Иванович Фадеев, Герой Советского Союза, 26-летний лётчик-асс, 2-х метровый мальчик-богатырь, нежный сын и брат, широкая душа, верный друг, балагур, борец, музыкант, артист разговорного жанра, певец. В этом году 25 декабря ему исполнилось бы 100 лет.  Я верю, не будь войны, от бы легко дожил бы до этого возраста и радовал всех нас, а также своих неродившихся детей, внуков и правнуков. Думаю, ему это было вполне по плечу – чемпионство России по классической борьбе в 17 лет -  верный предвестник богатырского здоровья. Дима, как называли его дома, был человеком Ренессанса, из тех кого природа дарит земле раз в тысячу лет, а может быть и того реже. Он совмещал в себе аристократизм, воинскую храбрость, инженерную сметку, и мальчишеское озорство. Дисциплинированные НЕхулиганы, летавшие по правилам, сгинули в первые дни войны – кто не смог, а кто и не сумел взлететь; а кто и смог взлететь, не сумел драться в воздухе, став жертвами бездарной политики.  Оказалось, что его озорство – это не его придурь, не хулиганство самарского школьника, а продуманная стратегия, воинское мастерство, и, в конечном счете,  личный подвиг, великое достижение открывателя, первопроходца, идущего впереди и вопреки всем канонам и запретам преступной Cистемы, бросившей на произвол судьбы миллионы мальчишеских жизней. Душа его рвалась в небо. Он отдал, в точном соотвествии со своими убеждениями, душу за други своя. Уверен, доживи он до Победы, если бы не угодил, благодаря своему независимому характеру в ГУЛАГ, обязательно бы стал космонавтом, и открыл что-нибудь необыкновенное. Ему было тесно в кабине его любимой Аэрокобры. Душа рвалась в небо – выше и выше, а в небе не было и нет никаких пределов. Он делал то, что любил – пел, летал, дружил, любил. Говорят и в последнем полете он пел арию из оперы, транслируя ее по радио. Его убийцы, заготовившие ему западню подошли клином против солнца, устроили карусель и взяли его самолёт в клещи. Они должны были слышать его пение, когда нажимали на гашетки. Так вышло, что я знаю имя того, кто командовал ими, кто расстреливал моего дядю. Мы выяснили его недавно, благодаря интернету, а главное, энтузиастам, интересующимся историей авиации, нашедшими данные в немецких архивах. Низкий поклон им! Я очень хотел поинтересоваться у 90-летнего немецкого ветерана, понравилось ли ему пение моего дяди перед его смертью? Я не успел – этот человек умер пару лет назад в своей постели, окружённый почетом и теплом близких, награждённый, помимо гитлеровских,  всеми мыслимыми наградами НАТО – он дослужился до высоких чинов в этой организации после войны. Хороший вопрос: имел ли он права на такую жизнь после того, что сотворил у нас? Почему так случилось? Кто за это ответит? Летчики не погибают, они просто не возвращаются на землю. Но Дима и тут был исключением. Все послевоенные годы нашу семью мучает загадка его захоронения. Было бы намного легче, если бы можно было прийти к ней и поплакать, но и этого были лишены его мама и сестры. В тот день 5 мая 1943 года Дима передал по радио, что приземлился, но тяжело ранен. Его друг А. Покрышкин сказал мне, что приказ о его поиске и спасении отдан не был. Его не искали! А потом, после войны, много было сделано: его искали красные следопыты, мальчики и девочки из ст Крымская и Самарских школ. Они буквально перевернули всю степь в районе предполагаемого приземления, но ничего не нашли – ни тела, ни самолета. А ведь самолет не иголка, да и сам 2х метровый пилот должен был оставить какие то следы, если не в  документах, то хотя бы в воспоминаниях местных жителей. Мы посетили эти места с моей тетей, братом и сестрой в 1972 г в составе делегации школы имени моего дяди, говорили с несколькими местными жителями, якобы «очевидцами». Они все говорили разное, и чувствовалось, всегда что-то скрывали – кубанские казаки, живущие там, что и говорить, никогда не любили Советскую власть и много от нее пострадали. Рассказам этих свидетелей верить нельзя. Недавно из окружения А. Покрышкина поступил слух, что у них якобы были сведения, что мой дядя был взят раненым в плен, брошен в Освенцим и погиб там перед самым его освобождением, возглавив восстание заключенных. Хочется верить, что это правда, ведь это так похоже на него. Но слух так и остался слухом – в Освенцевском музее не нашли подтверждающих документов. Говоря по правде, хочется уже определенности – что, когда и где с ним случилось, какую смерть он принял, где похоронен. Это очень важно для родственников! Хочется найти его могилу, без этого он еще не упокоен, не ушел. Для моей бабушки формулировка «пропал без вести» означала еще и отсутствие пенсии, как матери Героя, когда она осталась одна с двумя дочерьми на руках. Его отец, мой дед, умер от инфаркта через две недели после получения похоронки. Дядя Дима! Я никогда не видел тебя, но иногда мне кажется, что я знал тебя с рождения – так много мы говорили о тебе с моей мамой! Земля опустела без тебя. Мне очень не хватает тебя и моих неродившихся кузенов и кузин и их потомков. Упокой, Господи, душу раба твоего Вадима! Мир тебе!