Николаев Леонид Федорович

В ПЛЕНУ У СВОЕЙ РОДИНЫ Война застала Леонида Федоровича Николаева на мотором заводе, куда он пришел по комсомольской путевке. Военным быть не собирался. Он выбрал себе мирную специальность - наладчик станков. И ещё любил книги. Читал даже ночами. Наверное, поэтому верил в добро, справедливость и очень любил Родину. В июне 1941 г. Николаева Призывают в армию и направляют на учебу в танково-техническое училище г.Кунгура Пермской области. К тому времени у Леонида Федоровича за плечами была Московская школа ФЗО, оконченная с отличием, и работе на заводе имени Кагановича. Комсомолец, общественник, он пользовался уважением в коллективе ,его труд был отмечен грамотой. Война перечеркнула планы мирной жизни. Экзамен на "зрелость" сдавал в 43-м. Осенью 1943 г. Советская Армия вела тяжелые бои за освобождение Киева. Немцев сосредоточили на этом направлении крупные силы. Командовал группой армии "Центр" фельдмаршал Манштейн. Даже Гитлер приезжал в Запорожье на совещание с ним. На киевское направление были брошены и наши крупные танковые силы, в том числе 21-я танковая бригада 5-го гвардейского Сталинградского танкового корпуса, в которую входил взвод младшего лейтенант Николаева. В ночь на 7 ноября бригада вступила в Киев. Немцы из города уже были выбиты, но кое-где ещё рвались бомбы. На улицах от зарева пожарищ было светло, как днём. На окраине города гремела канонада. По рации поступил приказ: маршем следовать в район Белой Церкви, где фашисты сосредоточили новые силы. Углубившись на несколько километров в тыл врага, бригада вышла к железнодорожной станции Гребенки. Завязался бой. Запылали первые немецкие "тигры", но к немцам прибыло подкрепление. Было решено отходить в сторону шоссе, ведущего в район Белой Церкви. Взвод Николаева получил приказ прикрыть отход и удерживать врага до прибытия 21-й танковой бригады. Отступать было некуда. Тяжелый бой продолжался двое суток. На третьи удача отвернулась от Николаева. Один снаряд попал в гусеницу, вторым сорвало люк, третий попал в мотор. Танк загорелся и экипаж покинул машину. Николаев бежал вместе с водителем Болабошко. Но мысль о побеге не покидала. На территории автозаправки работали местные жители. Одного звали Саулой Поляковым, он и устроил побег. Трое суток прятал пленных у себя. На четвертые помог добраться до леса - там, по слухам, были партизаны. Через них беглецы рассчитывали выйти к своим, но в лесу наткнулись на новобранцев, вышедших из окружения и живших здесь уже несколько дней. От них узнали, что бригада попала в окружение и разбита. Решили пробиваться через линию фронта с боем. Выяснили обстановку, установили строгое дежурство, взяли под контроль дорогу, раздобыли патроны, винтовки. Но стрелять не пришлось. - На Рождество нас освободили свои, - вспоминает Леонид Федорович, - однако вскоре радость сменилась тревогой: нас стала допрашивать контрразведка. Можно сказать, Николаев выжил чудом. Сегодня в Тайшете, Красноярске, на Колыме строителе натыкаются на шурфы, котлованы, полные человеческих костей. Там, где мерзлота не отходит, сохранились целые тела, у некоторых на ноге бирочка с номером... Кто они? Чьи мужья, дети? На многие вопросы ответов нет. Свою горькую чашу Николаев выпил до дна. 10 лет лагерей по тем временам были почти оправдательные приговором. Николаев пишет в Москву в Верховный Совет - письма остаются без ответа. В лагерях работал честно, выполняя нормы на 170-200% - привычка. В конце 50-х окончился его срок. Николаев вернулся в родной Ярославль. Написал в Москву и вскоре пришёл ответ: приговор отметен, дело прекращено, сдано в архив. Воинское звание Николаеву восстановили, но рана, полученная в суровом 43-м году, и сегодня кровоточит.